Восемнадцать дней, которые не потрясли мир

После нескольких лет реакционной политики консерваторов, при правлении которых заработная плата снизилась больше чем на треть, был принят, как его здесь называют, «тюремный закон», грозивший заключением «за подстрекательство к забастовке» и т. п., — на очередных выборах Рабочая партия получила в стортинге 59 мандатов из 150 и в январе 1928 года впервые образовала правительство, которое возглавил Хорнсрюд.

Он сразу же распорядился выпустить заключенных по «тюремному закону».

— И первым освободил Герхардсена, который сидел за антивоенную пропаганду... — говорит Мортенсен.

— Нынешнего премьер-министра?

— Да. Он тогда был таким левым, что его не устраивал даже «Коммунистический союз молодежи» и он организовал «Левый коммунистический союз молодежи».

— Правда, он лишь по названию был «левый», а на деле это были ревизионисты — молодежная организация норвежской Рабочей партии, — уточняет Мартин.

— Рюг приходил ко мне дважды, — рассказывает Хорнсрюд.

— Это шеф норвежского банка, — поясняет Мортенсен.

— Он угрожал катастрофическим падением кроны. Требовал от государства дотаций для банков. Но я не хотел быть пролетарской ширмой политики правых (Хейре), просиживать для них штаны в министерском кресле. Я собирался всерьез осуществить нашу программу. Отменить антирабочие законы. Снизить налоги с трудящихся. Увеличить обложение буржуазии. Установить пособия безработным. Помочь мелким крестьянам. Тогда Рюг объявил: «Крона в опасности! Норвежский банк на краю банкротства!» Они устроили то, что газеты называли «паническое бегство капитала за границу». Ведь норвежский банк зависит от английского. И английские капиталы сказали свое слово. Так Рюг объединил и правых и левых. Словом, банки сбросили наше правительство... А в партии был разброд. «Социализм — наша программа, — говорили транмелевцы, — и мы от нее не отходим. Но пока нет большинства в стортинге, выгоднее оставаться в оппозиции». А ведь мы могли, находясь в правительстве, приблизить час, когда за нами пойдет большинство. Надо было обратиться к массам, начать открытую борьбу за повышение заработной платы. Но партия не сделала этого, она легко согласилась уйти от власти, и ее взяли либералы во главе с судовладельцем Мовинкелем.

Всего восемнадцать дней продержалось первое правительство Рабочей партии.

...Через семь лет норвежская Рабочая партия снова пришла в правительство. Правда, перед этим правое ее крыло добилось изменения программы. Социалистические лозунги отставлены были на задний план. Рекомендовалось вводить «организованный капитализм». Норвежская Рабочая партия делала уступку за уступкой мелкой и крупной буржуазии.

— В то время была безработица, — шепотом пояснил Мортенсен, — и уверяли, что партия поступилась некоторыми принципами, чтобы уменьшить ее.

Но хотя он и говорил шепотом, старик услышал его.

— Принципы были брошены, а безработица осталась, — прервал он. — Ну а теперь партия имеет большинство в стортинге? Почему она ничего не делает, чтобы осуществить программу? Черт возьми! — прошу гостя извинить меня за крепкое слово... Когда мы были в меньшинстве, то говорили, что все пойдет на лад, когда добьемся большинства. Добились наконец большинства и теперь носимся с охраной прав меньшинства, — недоуменно пожал плечами Хорнсрюд.