Дар и отдар

В ходе нашего повествования распространенность среди скандинавов обычая дарить и получать подарки становится совершенно очевидной. Однако стоит еще немного поговорить об этом обычае. Не вызывает сомнений, что ритуал обмена дарами, как и пир, был в числе важных, знаковых общественных явлений, в том числе средств социальных коммуникаций, о чем немало сказано историками. В сагах подарки, в том числе очень дорогие, упоминаются часто, это касается и всевозможных даров гостям.

Обычай дара-отдара распространялся на многие отношения — родственные, дружеские, соседские, патрона с вассалами, а также другие, рассчитанные на поддержание союзнических связей. Ирландский король, расставаясь с неожиданно обретенным внуком, который посетил его, бастардом Олавом Павлином, подарил ему «копье, отделанное золотом, и меч искусной работы, и много другого добра» («Сага о людях из Лососьей Долины», гл. XXII). Вернувшись в Норвегию к конунгу Харальду, дружинником которого он был, и к королеве-матери Гуннхильд, которая снаряжала его в плавание, Олав подарил им «много редкостных сокровищ, которые он получил на Западе, в Ирландии». Конунг же подарил Олаву к йолю полное одеяние из пурпурной ткани.

При этом дар должен был соответствовать статусу как дарителя, так и одариваемого лица: первому полагалось проявить щедрость, а второму — не оказаться в положении человека, которого недостаточно уважают. Поэтому вполне оправданны в сагах замечания типа «дары такие принять не стыдно».

В поэме «Беовульф» о подарках дружинникам, гостям и т. д. говорится многократно. То король жалует «два златовитых запястья и... кольцо» (ст. 1090), то одно золотое кольцо (ст. 1210), то «четыре златозарных сокровища» (ст. 1020), то восемь коней «в роскошных сбруях», а на первом из них надета «ратная упряжь» и т. п. Когда юный Ингвар, будущий Ингвар Путешественник, уезжал от короля Олава, у которого гостил, он получил в подарок хорошего коня, позолоченное седло и прекрасный корабль; отец же Ингвара отдарил Олава дорогим соколом и победоносным знаменем¹.

Дружинник Хрут привез из Исландии в подарок норвежской королеве-матери, с которой был в интимных отношениях, сукна (домотканые?) и овчины. Она же вместе с королем отдарила его четырьмя боевыми кораблями (!)². За подаренный ему меч Драгвандиль, у которого была богатая история, Эгиль в качестве отдара преподнес два золотых браслета по одной марке каждый («Сага об Эгиле», гл. LXI). Король Эйрик на прощание подарил дружиннику Хорольву сыну Скаллагрима «драгоценную секиру» для его отца в Исландии, а также золото на одну марку и меч³.

Золотыми и серебряными запястьями конунги и ярлы одаривали на пиру скальдов, сложивших в их честь хвалебную вису, обычно в смысле «кто бы с ним сравнился»⁴. Судя по скальдической поэзии, драгоценные браслеты, имевшие обычно определенный вес (марка, т. е. примерно скандинавский фунт), конунги нередко ломали на части, одаривая на пирах дружинников и скальдов, что приносило вождям репутацию щедрых правителей. Определенный вес, что подчеркивается в сагах, имели и кольца, которые раздаривал «кольцедаритель». В повседневной жизни дружинники, как и прислуга, жили, кормились и одевались в доме своего сеньора, а также получали определенную плату во время викинга, которая равнялась эйриру серебра, рулевому же на корабле дополнительно полагалось еще ½ эйрира, и всем — доля в добыче, в том числе в виде мехов. Учитывая это обстоятельство, надо признать, что дары имели характер именно подарков, в известных случаях были как бы премиями или почетными наградами, но нередко и формой оплаты (или «доплаты»)⁵. Золотом, серебром, драгоценными камнями и другими ценными предметами награждали дружинников и при дворе Ярослава Мудрого⁶.

Другой случай описан в «Саге об йомсвикингах»: когда скальд Эйнар вознамерился уйти от своего патрона к другому ярлу, тот удержал его, подарив весы с золотыми и серебряными гирьками, которые издавали «вещий звон», после чего скальда стали именовать Эйвинд Звон Весов⁷.

Саги хвалят за щедрость того или иного ярла и государя⁸, а в «Пряди о Бранде Щедром» сказано об «испытании щедрости» господина⁹.

В «Саге о Харальде Суровом» (гл. XXIII) подробно описываются дары, которыми он обменялся с норвежским конунгом Магнусом во время раздела Норвегии. Сначала в шатер, где сидел Харальд, явился конунг Магнус с людьми, которые «несли поклажу, то было оружие и одежды». Людям Харальда он преподнес «хорошие мечи, а иным щиты, одежды или оружие, либо золото, и те, кто был знатнее, получали более ценные подарки». На следующий день Харальд, получивший половину Норвегии, по-царски отдарил Магнуса. В шатер, где они пировали, принесли «множество сундуков» с оружием, одеждой и другими ценными вещами. «Затем Харальд велел расстелить большую воловью шкуру и высыпать в нее золото из сундуков. Принесли тут весы и гири, и все было порознь взвешено на чашах весов и разделено по весу»: видимо, здесь речь идет о слитках и изделиях из золота. Присутствующие дивились тому, что «в северных странах могло столько золота собраться в одном месте». Впрочем, оказалось, что это «имущество и сокровища греческого конунга, у которого, как говорят, дома полны червонного золота», и вообще все добыто там, «где [по слухам] полно золота»¹⁰.

Иноземному правителю исландцы могли послать в дар белых медведей¹¹, которые очень ценились в Европе.

Вальдемар II Датский, принимая знатного исландца, заехавшего в Данию по дороге в Рим, подарил гостю «доброго коня и другие почетные подарки» и вообще принимал гостя крайне радушно¹².

Знатный Торир из Стейга получил от конунга Харальда «кленовую чашу, обрамленную позолоченным серебром и с ручкой из позолоченного серебра сверху, всю наполненную монетами из чистого серебра», а также «две золотые гривны, обе весом в марку» и темно-пурпурный плащ на белом меху, который конунг снял со своего плеча, пообещав Ториру почет и свою дружбу. Впоследствии из этого плаща был сделан алтарный покров¹³.

Еще одна ситуация с даром описана в «Саге о Гисли»: человек, придя извиняться перед влиятельным родичем за дерзость, преподнес ему в дар меч с резной рукояткой, так что потом был в чести у этого родича, который пообещал подарки в ответ. В той же саге рассказывается, что герой подарил сестре, побратиму и зятю «кусок обивочной ткани длиной в 60 сажен, головное покрывало в 20 локтей [длиной], с тремя парчовыми полосами во всю длину, а еще три умывальных таза, отделанных золотом» (гл. XII). Купец Торстейн Красивый подарил золоченый меч воспитаннику хёвдинга Торстейна Белого, получив в ответ «благодарность, как положено»¹⁴. Снорри (из «Саги об исландцах», гл. 90), расставаясь с братом, подарил ему позолоченное копье, заявив, что «им не подобает расставаться без подарков, учитывая то, сколь редко они встречаются».

Итак, из приведенных примеров видно, что короли, как и богатые люди, дарили друг другу и своим приближенным, а также иным людям, особенно знатным, в поддержке которых нуждались, драгоценные металлы в виде изделий или на вес, дорогое оружие, воинское снаряжение, ткани, нарядную одежду, хороших лошадей и их убранство, меха, ювелирные украшения — кольца, браслеты, нашейные гривны и т. д., корабельный парус и даже корабль. Ценность и вид подарка зависели от состояния и положения обеих сторон. Обычно подарки делались на пире или во время гостевания, а также при встрече и расставании и преследовали вполне определенные цели: закрепляли дружбу, соседство и союзничество, преданность служилых людей, демонстрировали богатство и широту натуры, что вызывало не меньшее уважение, чем трудолюбие, мастерство в какой-либо области и отвага. Равные по положению люди обменивались примерно равноценными дарами. Король обычно жаловал своим дружинникам и знатным людям драгоценные вещи в знак милости или того, что он ценит данного человека, дорожит им, заинтересован в его службе или расположении.

Престиж дарившего неизменно повышался и оказывался выше, чем у того, кто эти дары получил. Поэтому в среде людей, примерно равных по статусу, дар полагалось соответствующим образом отдаривать, в противном случае нарушалось равновесие престижей¹⁵. Если кто-либо не мог или не хотел отдарить равноценным даром, он не брал подарок.

Примечания

1. Сага об Ингваре. С. 253—254.

2. ИС I. С. 447—450.

3. Там же. С. 71.

4. Там же. С. 28, 38, 39, 58.

5. Не случайно этому обычаю уделил большое внимание проф. А.Я. Гуревич, прежде всего увидевший в нем специфическое выражение вассальных отношений, что, безусловно, так и было. Но мне представляется, что в этом одаривании дорогими вещами, например дружинников или сопровождающих, в условиях нераспространения денежных платежных средств следует видеть также своеобразную форму натуральной оплаты, вознаграждения за службу.

6. Прядь об Эймунде // КИ. С. 107—108.

7. КЗ. С. 643, прим. 20.

8. Там же. С. 132.

9. Там же. С. 511—513.

10. Там же. С. 414 и сл.

11. ИСИЭ. С. 799, прим.

12. Сага об исландцах. Гл. 92.

13. КЗ. С. 415—416.

14. ИС II:1. С. 252.

15. Ср.: ИС I. С. 630; ИС II:1. С. 255.