Некоторые наблюдения

Прежде всего, очевидно, что людям саги не было свойственно выделение, понятие и понимание собственно детства как особого периода в жизни каждого человека.

Ничего нельзя узнать из саг об особой по стилю детской одежде, да и была ли она в Скандинавии? Судя по редким образцам детской одежды, например в Историческом музее Копенгагена, детей саги, как и детей по всей Западной Европе того времени, одевали как взрослых, разве что кроили на меньший размер. Не описаны детские игры, но ясно, что дети играют во взрослые игры, пусть в меру своего понимания и в своем кругу. Дети — это как бы люди, которых преследует частица не: неумеющие и неимеющие, неправомочные, неопытные, незащищенные и т. п. И задача взрослых — эту частицу «не» постепенно убрать. Поэтому детей, по выражению саг, начинают замечать лишь с той поры, когда они становятся маленькими взрослыми, и они действительно рано взрослеют.

Учили специально только детей, принадлежащих к элите и высшим слоям бондов. Но и там, как и в остальных социальных кругах, их обучали прежде всего на наглядных примерах взрослой жизни, рано приучали в ней участвовать. Люди саги стремились вырастить из мальчика мужчину — хозяина и воина, а из девочки женщину — хозяйку, соратницу мужчины по жизни, мать наследников-воинов. Основой обучения была непосредственная передача от старших поколений младшим своего и накопленного всем обществом опыта, мировоззрения и нравственных устоев.

При сравнительной краткости тогдашней человеческой жизни, собственно детство, время полной зависимости от взрослых, было очень коротким. Дети рано включались в полные труда, сражений и тяжб частные и общественные обязательства. И с этих пор родители и род начинали их ценить как поддержку и опору в многотрудных делах и как гарантию благополучия в будущем. Не случайно люди, имевшие многочисленное потомство, вошли в саги.

Проблема отцов и детей присутствует в сагах как проблема имущественная и правовая, в том числе из-за права детей выделиться из отцовского хозяйства, получив достойную и желаемую долю имущества, а также из-за права на выбор своего жизненного пути и спутника/спутницы жизни. Но это никак не проблема различий в идеологии, морали, мотивах поведения, жизненных устоях и представлениях; это не проблема приоритетов и ментальности вообще. В течение эпохи викингов и затем еще примерно двух столетий сменилось примерно до 15—18 поколений скандинавов. И хотя в северных обществах того времени происходили немалые перемены, более или менее значительные различия в представлениях и интересах людей можно обнаружить только при сравнении поколений, отстоящих друг от друга на несколько временных ступеней. При непосредственной смене отцов детьми каждое новое поколение наследовало ментальную матрицу своих родителей.