Литературные течения в шведской литературе. Натурализм. Становление реализма

В шведской литературе в большей степени, чем в какой-либо из скандинавских литератур, отчетливо было выражено натуралистическое движение. Швеция, пережившая недавно промышленную революцию, к последней трети века стала самой развитой страной Северной Европы. Процесс ее индустриализации проходил достаточно интенсивно. Это, естественно, способствовало росту классовой борьбы, развитию социал-демократического движения. Аграрный кризис 80-х гг. усилил массовую эмиграцию крестьян в Америку.

Позади оставалась эра «свободного» предпринимательства. Страна вступала в стадию монополистического капитализма. Идеалистическая «философия личности» К.Я. Бустрёма, отстаивавшего «романтические» принципы сверхчувственного мира, находящегося «вне времени, пространства и развития»¹, также оказывалась анахронизмом. Поэтому усилилась критика консервативных тенденций «бустрёмизма» с новых позиций, в частности левого гегельянства, получавшего все большее распространение, особенно идей научного социализма (деятельность Пера Етрека — переводчика на шведский язык «Манифеста Коммунистической партии», А. Пальма, А. Даниельссона и др.). Известная противоречивость позиций умеренного крыла шведской социал-демократии (Я. Брантинг) способствовала распространению реформизма. Идеи утопического социализма (Н.Х. Квандинг) продолжали оказывать влияние в кругах художественной интеллигенции (например, на Стриндберга).

В порядок дня ставились задачи материалистического объяснения действительности. Однако именно в этой сфере получают распространение как либеральные, так и позитивистские учения в духе Э. Геккеля и О. Конта. Конечно, позитивистская критика теологии и идей Ницше имела немалое значение. Что же касается естественнонаучных теорий (так называемой «Упсальской школы»), то они часто носили эмпирический характер, ограничивались анализом «клинических» случаев, фактов, деталей и избегали синтеза, обобщений. Так открывались пути для проникновения «натуралистической реакции против духовной среды» в сферу социологии, эстетики и искусства. Естественно, что вульгаризация материалистических принципов в дальнейшем вызовет, в свою очередь, реакцию на натуралистическую «бездуховность», а заодно и на реализм, который также именовался «экспериментальным», «фотографическим», якобы не обладающим художественным чувством и пренебрегающим принципом отбора жизненного материала.

Общественная жизнь Швеции, довольно близкая к европейским формам, представляла собой активный процесс. Несмотря на распространявшуюся и в массах оппортунистическую тактику «национального единения рабочих и предпринимателей», политическая настроенность демократических сил в стране росла, укреплялось рабочее движение. Наиболее важными событиями стали нашумевшая Сундсвалльская забастовка лесорубов 1879 г., дальнейший рост стачечного движения (в результате экономического кризиса и обострения норвежского вопроса), укрепление интернациональных связей.

70—80-е годы — эпоха расцвета реалистической литературы и а Швеции. Радикально настроенные писатели во главе со Стриндбергом откликаются на важнейшие вопросы современности, демонстративно объявляют себя последователями Ибсена и Брандеса. Правда, среди либеральных деятелей «Молодой Швеции» не было единства. Развитие критического реализма в национальной литературе достигает вершины в 80-е гг. в творчестве Стриндберга, давшего также его теоретическое обоснование. Вместе с тем необходимо иметь в виду, что шведский реализм носил более противоречивый характер (по сравнению с датской и особенно норвежской литературой), находился в сложных взаимодействиях с натурализмом, также воспринимавшим буржуазную действительность как «мерзкую», стремившимся «непосредственно изображать» жизнь. Для натурализма все большее значение приобретало внимание к деталям и мелочам быта, к физиологическим проблемам в свете современного естествознания. Среди крупных писателей, захваченных движением натурализма, был и Стриндберг. В подчеркивании аполитизма, в утверждении философии «животного начала» в человеке намечались пути к декадансу и модернизму.

Трактовка «натурализма» в эстетических и историко-литературных работах, например, Брандеса и Стриндберга, испытавших, в свою очередь, воздействие идей И. Тэна, свидетельствует о неоднозначности для них этого понятия. Брандес в своих известных лекциях, читанных в Копенгагенском университете, трактовал натурализм весьма расширительно, относил его формирование к началу XIX в., называл натуралистами даже английских романтиков, видел существенную черту их в обращении к природе (the nature), дававшей поэтам мощное «чутье действительности»². Конечно, подобного рода употребление термина «натурализм» условно, относительно.

Гораздо существеннее у Брандеса и шведских натуралистов обращение к Золя, в «натуре» которого они увидели «нечто общее» с Бальзаком, а именно «документирование» природы и человека. Золя, по их мнению, натуралист, преображающий, однако, природу своей поэтической фантазией, обращающийся к действительному, реальному миру и выражающий его эпически «в духе древних геройских поэм, а иногда лирически — в духе Виктора Гюго»³. И поэтому, видимо, в Золя видели и «обыденного натуралиста» и символиста. Не менее сложным было восприятие натурализма у Стриндберга, часто отождествлявшего его с реализмом.

Общее натуралистическое направление в шведской литературе не было однородным как по составу, так и по основным выраженным в нем тенденциям. Достаточно распространенным стал бытовой роман, продолжавший традиции Алмквиста и Ф. Бремер. Проза Виктории Бенедиктсон (Эрнст Алгрен), Тура Хедберга, А.Ш. Эдгрен-Лефлер, Гейерстама и др., испытавшая также немалое влияние русской литературы (Тургенева, Достоевского, Л. Толстого)⁴, ставила значительные проблемы современности — брака, воспитания, жизни простых людей. Проблема женской эмансипации получает развитие в публицистике Эллен Кей — почитательницы Софьи Ковалевской. Наиболее характерный представитель шведского натурализма — Густав аф Гейерстам (1858—1909). В ранних (80-х гг.) сборниках его рассказов («Серая погода») и романах («Эрик Гране», «Пастор Халлин» и др.) он выступает бытописателем жизни простых людей, главным образом крестьян и студентов, противостоящих буржуазным установлениям, В «Бедных людях» Гейерстам решительно встает на сторону угнетенных, в «Эрике Гране» ставит «тургеневскую» тему отцов и детей, мечты и действительности, в «Неудачнике» (1890) разрабатывает мотив «преступления и наказания» (герой, страдающий от безработицы и состояния безысходности, совершает убийство, а затем мучается угрызениями совести).

В поздних романах 90-х гг. — «Голова Медузы», «Комедия брака», «Счастливые люди» и др. критика приобретает преимущественно этический характер, повествование становится подчеркнуто сложным, изображающим мрак и одиночество, сферу подсознательного. Показателен в этом отношении роман «Голова Медузы». В прологе к нему Гейерстам констатировал существование «несправедливости» и «низости», но всякий, кто видит это, по его словам, «превращается в камень». Если легендарный Персей, распознавший в Медузе зло, оказался в состоянии отрубить голову чудовищу, то теперь, поскольку у каждой эпохи и у каждого человека «есть своя голова Медузы», по мысли писателя, вряд ли кто-нибудь осмелится на такой подвиг. Финал романа пессимистичен: «отразить безобразие Медузы» не в состоянии ни сильные личности, ни слабовольные идеалисты, ни «инертные массы», которые, как считал автор, не способны противостоять «неизбежности течения».

Разочарование в буржуазной демократии, охватившее широкие круги шведской интеллигенции, особенно остро проявилось в 90-х гг. Критика пыталась представить этот процесс перехода от «реалистической» поры 80-х гг. к «неоромантическому» последнему десятилетию XIX в. как явление чисто эстетическое и отнюдь не социально-политическое. Концепция «невмешательства» в общественные дела, столь характерная для многих поэтов этой поры, была не только выражением бегства от действительности, но и своеобразной (хотя и пассивной) формой отрицания буржуазной «прозы» — откровенного чистогана, предпринимательства. Шведская литература и на рубеже веков отнюдь не была «единым» течением. В ней продолжалась борьба направлений: носителям концепций «гармонии», «чистого искусства» (К. Страндберг, К. Снойльский), консервативным настроениям (К. Вирсен, У. Хансон и др.) противостояли писатели сурового реализма, «литературы действительности» во главе со Стриндбергом.

Примечания

1. Мысливченко А.Г. Философская мысль в Швеции, с. 116.

2. Брандес Г. Собр. соч., т. 8, с. 10 и след. Внушительный раздел о скандинавском натурализме дан Ф.П. Шиллером во втором томе его «Истории западноевропейской литературы нового времени» (М., 1936, с. 318—368).

3. Брандес Г. Собр. соч., т. 13, с. 259—260.

4. Подробнее об этом см. в кн.: Шарыпкин Д.М. Русская литература в скандинавских странах (гл. IV — Швеция).